je_nny: (Default)
je_nny ([personal profile] je_nny) wrote2013-04-12 11:35 am

Авторы Белого ворона - Елена Блонди



Я очень давно знаю Лену Блонди [personal profile] elenablondy. Так давно, что начинает казаться – Лена была всегда. Встретились мы на Самиздате – Лена сама меня там обнаружила, поддержала, и поддерживает до сих пор. Лена замечательный друг, яркий и талантливый человек - во всем, что она делает: пишет, фотографирует, шьет. Лена придумала литературный портал Книгозавр, который сейчас процветает - встал на крыло и показал зубы.
Я несколько раз писала про Лену у себя в ЖЖ, поэтому сейчас объединила два своих поста и слегка отредактировала. Тем более, что появилось много новых друзей и читателей!



Елена Блонди пишет вкусно. Ее проза хорошо замешана и правильно выпечена, ладно скроена и крепко сшита. Проза Блонди имеет вкус, запах, звук и цвет. Это такая редкость в наши дни! Ну, еще цвет – туда-сюда: написать, что героиня была в зеленой блузочке с розовыми оборочками, способна любая пишущая дама. Со звуком тоже проблем нет: добавил децибел, ненормативной лексики – и все заткнули уши. Но заставить читателя ощутить собственной кожей горячий жар черноморского полдня, прикосновение волны, почувствовать вкус соленого поцелуя…
Или хотя бы вкус улиток по-керченски! Я никогда в жизни не пробовала улиток. Ни по-керченски, ни как-то по-другому. Но теперь кажется, что пробовала. Я никогда не делала татуировку – а теперь все норовлю посмотреть: как там сарган на лодыжке, ничего? Кто такой сарган? А вот, Блонди расскажет: «стремительный, узкий, немного зубастый, живущий в южном теплом море серебристый блик зеленоватой волны. Лабрадоритовой волны. Есть такой камень – лабрадорит, очаровавший Бло. Мутная полупрозрачная зелень с голубыми и серебряными плоскостями-прочерками в толще под разными углами. Как взбаламученная вчерашним штормом морская волна».
И я никогда не занималась любовью на пляже…
Блонди пишет о любви физической так просто и внятно, что возвращает этому нехитрому, в общем, занятию его изначальный первобытный смысл: есть мужчина, есть женщина – и все, происходящее между ними естественно и прекрасно. Как естественен и прекрасен запах женщины, изнемогающей от желания. Женщины, с которой море смыло все лишнее: «Запахи соскальзывают, как потрепанный заношенный плащ, чтобы под ним, под всей этой мешаниной, открыть человеческое – настоящее. Живое».
Это живая проза, очень женственная и вещественная. Ее не просто читаешь – ее нюхаешь, пробуешь на вкус, трогаешь кончиками пальцев. В эту прозу тянет упасть – так, как по-английски «падают в любовь». Fall in love.
Стихов Лена не пишет, но что это, как не стихи:
Там, где ты –
там легчайшие платья льняные,
под которыми
нет ничего.
Там горячий песок
под босыми ступнями
и в тени – ветерок
на испарину лба.
Там, где ты –
там намокший подол:
не боясь и смеясь,
ты по пояс
в морскую волну забегаешь –
солнце высушит легкую ткань.
Там, где ты...
Жаль, что ты
не всегда
там, где ты…



Лена написала удивительный роман «Татуиро» – и пишет еще один, не менее удивительный: замыслов у нее много. В печати пока появилось только две книги, но я читала весь роман. И дала свои имена всем трем книгам романа: первая – книга вопросов, вторая – книга действий, третья – книга ответов. Это для меня так. Для другого – будет иначе. Потому что каждый найдет там свое.
Ни одно литературное произведение я еще не читала так долго, ни одному не сопротивлялась так активно – и так бесполезно! – потому что оно меня победило. Зная автора, я понимаю, из чего вырос роман – из какой боли, из какой надежды, из каких желаний. Из какого опыта жизни. Противоположного моему настолько, насколько огонь противоположен воде: там, где она шла вперед – я сворачивала; где она теряла – я находила; где она обретала – я упускала сквозь пальцы. Она шьет – я могу только наметать. Ее швы прочны, а нитки завязаны узелками. Мои швы расходятся, а нитки расползаются. Она не боится.
Вот я и сопротивлялась: ведь на страницах романа меня настигла та жизнь, которую я знать не хотела, которую отталкивала, которую не признавала. Я не хотела ничего знать про зверя Карпатого и демона Яшу, про глупых девчонок, готовых ради любви на такое, что и воображать страшно, про гламурных фотографов и актрисок, про глянцевую и грязную жизнь. Про Нелюдей. А на самом-то деле все звери и демоны, вся грязь и боль – внутри нас самих. Но в нас – и азарт творчества, и страсть познания, и сострадание. И любовь. «Любовь, вызывающая смерть, и ужас, превратившийся в любовь. Место, где темнота встречается со светом и, перемешиваясь, они создают жизнь. Такой, какая она есть, всегда, и мы все - на этой грани. И каждый волен выбрать сам, что он увидит на сделанном Мастером снимке…».
Мы и люди, и нелюди. Всё – мы. Ты сам кормишь своих демонов – или ангелов. Сам растишь своего зверя. Или птицу. Ты сам выбираешь, какой дорогой идти.
«Есть три травы, схожие внешне. Лист дают острый и тонкий, темной зелени и рыжеют от зноя одинаково. По весне, после снега, отсчитав тридцать солнц, выбивают из корня колосья - одинаковы цветом и запахом. И через луну - высыхают. Когда ветер ложится в лощинах - звенит краем листа, как тонким железом, выберень-трава. И о звон ее можно порезать ухо, если проснешься не весь.
Тебе нужна лишь одна, правильная. Но выбрать ее - только уходя в степь, не беря с собой ничего, кроме глаз и мыслей. Гляди вкруг себя, думай степь. Не раз пойдешь, не два, а десять раз по два. И в один из разов увидишь, как после злого тумана падет на нее роса. Верной будет трава, что на узких листах держит круглые капли с искрой солнца ушедшего дня. А качнешь - не упадут. Траву не рви, чтоб не ранить ладонь, а только подставь, и вели каплям в руку упасть. Веки смочи и губы. И тогда изберешь то, что твое, даже если не ведал
…».
Мне очень нравятся те части романа, где про иные миры. Миры, через которые летит мертвая птица. Про те миры, что стоят за плечами обыденного, что прорастают в него змеиными плетями побегов и открываются черными дырами. В этом мире оживает татуировка, плывет с рыбами Дарья, бежит рыжей лисицей Лариса и бродит по степи мальчик Васька, слышащий голоса травы и все знающий о том, «как по ночам вырастает в степи старая церква и утром нет ее. Про баб каменных, что бродят в траве и от взгляда валятся, а отвернешься - снова стоят за спиной и слепыми глазами на тебя смотрят, смотрят.
...Как из воды, когда она светится, выползают светилявочки, размером с Васин кулак, пищат так, что уши режет, и в руки брать нельзя, а то в прорезанную дырку в ухе прыгнет и останется там. И тогда не будешь слышать здесь, а все только оттуда, из-под моря.
...Про дырку среди камней, куда в Бешеной вода уходит. Сто лет уходит и все никак не уйдет, а как засосется туда вся, то и откроется на дне бухты тыща костей и черепов - все обмотанные золотыми цепями.
...О девочках черного винограда, которые в старом винограднике за сосновым лесочком, и кто их видел, у того на сердце открывается глаз и все время плачет.
.».
И больше нравится про мир, опоясанный змеями - где мастер Акут, раненый любовью, и женщина Найя, принесенная западным ветром, где охотник Меру и красавица Онна, вождь Мененес и его юная безымянная жена. Где так просто и страшно жить. Где летают серые бабочки сумерек и владыки выбирают себе жертву.
Эти миры придуманы, созданы, воплощены автором – и я слегка завидую тому наслаждению, которое испытала Елена, нанизывая на нить своего повествования яркие бусины образов, плетя циновку текста. Мое наслаждение – читателя – не меньшее. Просто оно - другое. Творить – слаще!
У Елены слова – живые. У них есть плоть и кровь, вкус и запах. Одни – шершавые, как скорлупка ореха ош, другие – гладкие, как морские камешки. Все, что видит Елена, становится словами. И, читая ее слова, ты видишь – «мягкую глину, продавленную пальцами ног, суетливую струйку воды, мокрую пружину рыбы, тайные заплатки снега среди холмов в степи и слышишь, как издалека, от четкой линии горизонта, вплывает в уши размытый и тоже бледный крик птицы...».
Каждый пишет, что он слышит – каждый слышит, как он дышит – дыхание этой книги – неровное: так хватает воздух сорванным горлом бегущий, так задыхается, хрипя, тонущий, так забывает дышать прячущийся… Так дышит страсть.
И хотя путь книги прихотлив и по-змеиному извилист, дойдя до конца, ты поймешь главное: этот хрупкий мир, опутанный змеями, стоящий на краю погибели, спасет только женщина. Только умная женщина, умеющая любить.
И это важно. Потому что одной любви – мало. И одного ума – недостаточно. Разум без любви несет смерть. А сон разума рождает чудовищ.